Бесплатная горячая линия

8 800 700-88-16
Главная - Другое - Сизо 2 отзывы бутырка

Сизо 2 отзывы бутырка

Сизо 2 отзывы бутырка

Откровения сотрудника бутырского СИЗО: взятки, насилие и беззаконие


По данным Алексея Козлова, некоторые осужденные свободно передвигаются по территории учреждения, у некоторых из них есть доступ к социальным сетям, в которых они выкладывают фото, сделанные в камерах изолятора. Кроме того, Козлов рассказал, что некоторые осужденные платят за возможность выхода из СИЗО по условно досрочному освобождению. Сегодня в «Бутырке» прошло собрание сотрудников, на котором обсуждалось заявление Козлова. Сам он на него не явился, объяснив руководству что взял на этот день отгул.

О реалиях российских СИЗО рассказал ДОЖДЮ Алексей Козлов.

С ним также пришел Владимир Осечкин, руководитель правозащитного сайта «Gulagu.net» . Казнин: Как отгул провели? Козлов: Отгул я провел замечательно, но в 11 часов дня мне позвонили на телефон, и спросили, почему я не нахожусь на работе. На что я ответил, что я ранее писал рапорт об отгуле, который мне положен.

То есть, у меня отработано фактическое количество часов за неделю и на основании этого я попросил отгул. Я написал мотивированный рапорт, на который ответа никакого не получил — ни отрицательного, ни положительного. Соответственно, это не первый случай такой.

Поэтому я все эти игнорирования теперь буду трактовать в свою пользу.

Арно: А почему вы решили рассказать об этом? Козлов: Я заявлял до этого ранее, что я просто-напросто устал от этих нарушений, от игнорирований.

Отслужив 8 лет в уголовно-исполнительной системе, я ранее не сталкивался с таким, но вот в последнее время с столкнулся с тотальным игнорированием… Арно: То есть вы предупреждали свое начальство, что вы можете об это заявить, если не будут приняты меры?

Козлов: Естественно. Арно: И они ничего не сделали? Казнин: Что вам отвечали? Козлов: Мне абсолютно ничего не отвечали. Я писал и рапорты, я и обращался на личный прием к начальнику изолятора.

На что мне просто-напросто, я не знаю даже, как это объяснить, но дали отмашку вот таким образом, рукой и сказали заниматься своим делом. Казнин: А какое на ваш взгляд, самое вопиющее нарушение? Козлов: Вопиющее нарушение то, что создаются двойные стандарты для заключенных.

Кто-то работает от зари до зари, кто-то свободно сидит, то есть… Арно: В социальных сетях. Давайте мы Владимира попросим, показать.

Вот у нас есть скрин-шот. Это заключенный? Осечкин: Это осужденный Антон Серяков, осужден и отбывающий наказание в хозотряде Следственного изолятора №2 «Бутырка».

Этот человек сфотографирован в рабочем административном корпусе, в рабочем кабинете одного из сотрудников следственного изолятора. По-моему, это кабинет начальника хозотряда. Козлов: Кабинет начальника хозотряда.

Осечкин: №39, да, Алексей? Как вы нам сообщали.

Соответственно, в социальных сетях помимо этой фотографии было еще порядка 8-ми фотографий, где Антон Серяков был запечатлен: он сам себя фотографировал на видео-камеру, фото-камеру. Он свободно сидел на столе, на котором нарисован герб, я так понимаю, что это служебный кабинет.

И по этим фотографиям видно, что осужденный находился в административном корпусе, в служебном кабинете следственного изолятора без сопровождающего, где, безусловно, хранились какие-то документы, какие-то отчеты. Соответственно, осужденого оставили один на один с документами. Что происходило там, во сколько документов внесено изменений и сколько документов было уничтожено, одному богу известно.

Об этом знает только Антон Серяков сам.

И я считаю, что конечно это халатность со стороны сотрудников, которые это допустили. Казнин: Скажите, Алексей, вы же понимаете, что теперь будет какой-то ответ со стороны системы?

Вам вообще нравится работать в «Бутырке»? Козлов: Мне нравится работать в системе, в уголовно-исполнительной системе.

Я уже работаю там 8 лет, но с подобным отношением я столкнулся недавно. То есть, именно в этом изоляторе, когда перешел на службу в этот изолятор.

Казнин: Вы хотите остаться там работать? Козлов: Конечно, я буду добиваться того, чтобы я остался в уголовно-исполнительной системе.

Казнин: Именно «Бутырки» или для вас это не играет значения, роли? Козлов: По большому счету, конечно, не играет, но сейчас уже я займу принципиальную позицию и никаких оснований для увольнения я не вижу.

Поэтому я буду добиваться того, чтобы остаться именно во Втором следственном изоляторе.

Арно: А у вас есть какие-то доказательства или это ваши личные, так скажем, предположения, что некоторые осужденные пользуются такими привилегиями, почему?

Козлов: По-моему, доказательства очевидны — это своего рода даже вещественное доказательство, когда… Арно: Я понимаю. Почему они пользуются такими поблажками?

Козлов: Почему они пользуются такими поблажками? Возможно, это какая-то коррупционная составляющая.

То есть, конкретно конечно никаких передач там денег или чего-то прочего я не видел, но помимо каких-то денежных средств возможны и другие формы протекционизма, то есть, другие формы оплаты.

К примеру, у меня есть передо мной некое заявление, копия, я подчеркиваю, ксерокопия, которую я сделал, от некой гражданки Алехиной Натальи Анатольевны, в котором излагается:

«Прошу вашего разрешения передать моему сыну Алехину Александру Александровичу 87-го года рождения (который содержится у нас в изоляторе, отбывает срок, он содержится в отряде хозяйственного обслуживания) для нужд хозяйственного отряда ламинат 7 пачек, 8 плинтусов, 20 литров грунтовки, шланг электропроводки»

. Арно: Отремонтировали там что-то. Козлов: То есть, видимо, я понимаю, что может быть, наша пенитенциарная система настолько развилась, что помогает развивать какие-то таланты у осужденных.

Может быть, господин Алехин имеет какую-то склонность к ремонту, то есть у него, видимо, открываются какие-то наклонности, какой-то талант. И начальник изолятора ставит свою резолюцию «разрешаю».

А начальник отдела по воспитательной работе, то есть, который непосредственно курирует работу хозяйственного отряда, некто Газалиев, ходатайствует по существу заявления. Это было 28 апреля 2011 года.

Осечкин: При этом прием от физических лиц и гуманитарной помощи для следственных изоляторов, конечно же, запрещен и этого по закону сделать нельзя.

То есть, фактически на данный момент мы видим, что была создана система, где, по крайней мере, если мы не фиксируем факты получения денежных средств, то есть факты, когда родственники осужденных передают для своих родственников строительные материалы.

Безусловно, самому осужденному, находящемуся в следственном изоляторе, строительные материалы не нужны. У него нет там собственной комнаты, в которой он живет. Есть комнаты, которые являются, соответственно, частью здания, бюджетного учреждения, которое ремонтируется на бюджетные деньги.

Казнин: Но это понятно для чего делается. Скажите, а почему вы официально не пишите заявления в прокуратуру, если есть факты нарушений? Козлов: Я пытался обращаться и к вышестоящему руководству, но, как я объяснил, то, что мне начальник изолятора мне дал отмашку, показав этот жест.

И по той причине я обратился в Общественные организации, как-то привлек к этому внимание через СМИ.

Потому что даже сегодня, 23 ноября, начальник, временно исполняющий начальника Московского УФСИН Тихомиров заявил РИА «Новости» о том, что данные нарушения не подтвердились.

И то, что эти фотографии были выставлены в 2010 году, я подчеркиваю, в 2010 году некий Антон Серяков выставлял эти фотографии, по данным фактам была проведена проверка, и были наказаны виновные лица. Казнин: Весной? Козлов: Весной, но до сегодняшнего дня Антон Серяков содержался в изоляторе, никаких мер взыскания к нему по этому поводу не применялось.

Сразу после публикации 14 ноября, он был выдворен в штрафной изолятор, то есть, они признали факты нарушения. Я так понимаю, что, либо начальника Московского УФСИН Тихомирова ввели в заблуждение, либо это откровенная ложь, то, что Антон Серяков заходил в 2010 году на свои аккаунты в социальные сети, когда там есть четкие даты и даты выставления фотографий, это 2011 год.

Арно: Алексей, а вот вы один такой в поле воин или все-таки ваши коллеги вас тайно, ну, не готовы сюда придти, но все же поддерживают? Козлов: Конечно же, поддерживают. Причем, я так думаю, что большинство.

Не все. Я вам скажу, что есть не все, кто поддерживает. Кто-то не понимает, кто-то говорит, что ты все равно ничего не добьешься. Сочувствуют своего рода. Кто-то поддерживает, но пока, к сожалению, тайно. Казнин: Очень такая громкая тема в последнее время, трагическая — много смертей в СИЗО. Мы постоянно обращаем на это внимание и, в общем-то, так или иначе, причастны или не то, чтобы причастны, но, рядом находятся сотрудники этих следственных изоляторов.

Мы постоянно обращаем на это внимание и, в общем-то, так или иначе, причастны или не то, чтобы причастны, но, рядом находятся сотрудники этих следственных изоляторов.

Если вы говорите, что большинство людей поддерживают вас, почему они ничего не делают в этих случаях? Ведь врачи, сами те, кто следят за заключенными, они могли бы каким-то образом влиять на ситуацию? Писать опять же эти самые заявления, рапорты, бить тревогу и так далее?

Козлов: Могли. Конечно же, могли, но как, я опять же говорю, это тотальное игнорирование, когда я пишу рапорт о том, мотивированный рапорт о том, чтобы мне предоставили документы, к примеру, в течение трех дней, как это описано в законе, — абсолютно никаких ответов я не получаю.

Также и сотрудники, которые, как вы говорите, бьют тревогу. Они просто-напросто не получают никаких ответов, просто отмашки. По поводу медицинской помощи, я могу заявить точно то, что скорая помощь, которая, к примеру, прибывает в следственный изолятор, она там может находиться в течение нескольких часов.

По какой причине она находится там несколько часов, почему так долго готовится экстренная госпитализация заключенных, я тоже не могу понять.

И чтобы мне не быть голословным, эти сведения могут подтвердиться так называемым видео-архивом.

То есть, в следственном изоляторе все происходящее фиксируется на видеокамеры. Все абсолютно снимается. Документально это подтверждается. То есть, въезд скорой помощи, ставится отметка «время», когда она заехала в следственный изолятор, и выезд.

По этим данным можно проверить и уже задавать четкие вопросы, по какой причине данная скорая помощь находится столько времени в изоляторе, почему задерживается выезд. Казнин: А сейчас в «Бутырке» есть тяжело больные люди? Козлов: Да, и сейчас есть тяжелобольные, но они сейчас вывозятся в другие лечебные учреждения.

К примеру, недавно, уже, наверное, более месяца содержались двое заключенных в инфекционной больнице. Причем я хочу подчеркнуть то, что они содержались в инфекционной больнице с диагнозами ВИЧ, гепатит и пневмония.

При этом, еще одно нарушение, в одной же этой палате с двумя этими заключенными содержалось пять сотрудников, прямо в палате с инфекционными больными, в которую даже медсестры входят с масками и буквально на короткое время делать какие-то процедуры. А сотрудники, 5 человек, там содержались более суток, то есть, в течение нескольких дней.

То есть, уже более месяца там они содержались. Фамилии этих заключенных я даже могу назвать.

Я их сейчас помню на память: это заключенный Шевченко и заключенный Ивлев. Вторая инфекционная больница города Москвы. Казнин: Спасибо. Наши зрители советуют вам создавать профсоюз.

Бутырка-блог 2.0: зачем снова садиться в тюрьму

Когда Алексея посадили в первый раз, в июле 2008 года, мы знали содержание его будущего приговора уже через несколько дней после ареста («8 лет»), но не поверили.

К январю 2009 года мы знали подробности будущего приговора и знали, кто его уже написал.

По заказным делам файл, который называется «проект приговора», пишет и приносит судье на флешке адвокат противоположной стороны. В других случаях «проект» пишет следователь или гособвинитель. В уголовных делах, которые никому не интересны, включая самих подсудимых (речь обычно идет о рецидивистах, обвиняемых в грабежах или разбое), до написания приговора снисходит судья, используя старый файл с похожим приговором, зачастую забывая поменять фамилии и даты.

В уголовных делах, которые никому не интересны, включая самих подсудимых (речь обычно идет о рецидивистах, обвиняемых в грабежах или разбое), до написания приговора снисходит судья, используя старый файл с похожим приговором, зачастую забывая поменять фамилии и даты. Если проект приговора пишет адвокат, он часто (особенно если это она) дает его посмотреть своим коллегам или другим клиентам — в качестве рекламного материала, как подтверждение своих профессиональных навыков.

Разумеется, всегда находятся доброжелатели, которые снимут для вас копию. Алексею его первый приговор огласили в марте 2009 года (те самые 8 лет), спустя восемь месяцев после ареста.

Суд длился меньше месяца, и все детали полностью совпали с тем, что мы уже знали к тому времени о нашем деле. Спустя три года мы все-таки добились полной отмены того приговора и всех последующих решений.

Дело вернулось все в тот же суд, к судье, которая до этого в течение нескольких лет последовательно и успешно выполняла заказы Владимира Слуцкера по посадке его партнеров и контрагентов.

Разумеется, каждое заседание мы заявляли отводы судье, но это было бессмысленно. Опять же, копию «проекта приговора» мы получили задолго до его оглашения и немедленно опубликовали в Facebook. И снова это никого не смутило, и снова нам стали говорить, что мы сгущаем краски и сильно преувеличиваем.

Так часто говорят те, кто плохо знаком с реалиями правоохранения и судопроизводства в РФ.

Кто знаком хорошо, все понимает без лишних слов. Нас с Алексеем это не раз удивляло.

Вот мы разговариваем с милой женщиной, домохозяйкой, которая бьется за своего осужденного мужа, — и она знает закон и традиции его применения, равно как и судебную практику, куда лучше подкованных, образованных, остепененных и сидящих в разнообразных президиумах представителей главной группы риска в стране, то есть предпринимателей. Их наивность и слепая вера в свои связи только увеличивают опасность.

Мы знаем, как себя вести. Мы абсолютно уверены друг в друге.

Мы знаем, что будет дальше. Мы не управляем ситуацией, но и ситуация не управляет нами. Мы давно просчитали все риски — и выбрали свой путь.

Алексей сейчас не может быть на прямой связи, но зато ему можно отправить в тюрьму письмо по электронной почте и получить ответ (если вы оплатили саму возможность ответа — такие сейчас правила). Алексей принял выверенное бизнес-решение и сознательно отправился в тюрьму, зная задолго до оглашения судьей приговора его содержание до деталей.

Он мог уехать, несмотря на подписку о невыезде (на чем настаивала я).

Но он нарисовал мне матрицу, и я убедилась: надо садиться. Почему муж принял просчитанное решение сесть в тюрьму? Итак, на одной руке минусы посадки — несвобода, прерванные бизнес-проекты, усталость семьи от бесконечной битвы.

К битве мы, правда, привычные, так что можно было бы вычеркивать. На другой руке — минусы отъезда, их больше: невозможность вернуться в ближайшее время, проблемы с получением прав на работу и вида на жительство в стране пребывания, необходимость начать с нуля при ограниченных средствах (четыре года борьбы и тюрьмы даром не проходят), разделение семьи (я бы не уехала).

Еще минус — движение против тренда: общественная ситуация стремительно меняется, и даже отдельно взятое уголовное дело, ставшее резонансным, развиваясь в самую худшую сторону, тем не менее может быть позитивным примером и наглядно продемонстрировать всем думающим гражданам, что суды у нас ничуть не лучше, а точнее, сильно хуже избиркомов. И самое главное — эту ситуацию будут использовать и правоохранительные органы, и суды.

Когда, кивая на пример Алексея Козлова, который уехал из-под подписки о невыезде, будут арестовывать его коллег-предпринимателей — несмотря на либеральные медведевские поправки в УК.

Как всем известно, они игнорируются судами. У нас есть и еще одна серьезная проблема — заказ на физическое устранение мужа.

Этому заказу уже несколько лет, и, поскольку все эти годы мы уворачиваемся и собираем информацию о заказе, нам есть что предъявить следователям и оперативниками. И, надо сказать, в этот раз они и правда заинтересовались подробностями. Относимся мы к этому серьезно, но ведь нельзя же с этим постоянно жить и постоянно об этом думать.

Впрочем, привыкли мы не сразу. Поначалу было ровно так, как описано в известной народной песне: «Пришла тетя в отделенье по вопросу убиенья.

Ей сказали: что вы, тетя, вот убьют — тогда придете». Только к одному не удалось пока привыкнуть за эти годы: что ровно так же думают об этом и многие наши коллеги.

Мы не раз слышали:

«Вот Алексанян говорил, что больной — его выпустили, а он живет себе и живет»

.

«А Магнитский у Браудера работал, а он тот еще фрукт»

. «Надо не шум поднимать, а тихо договариваться». Ребята, вы не правы. Не надо думать, что вы никогда не окажетесь за решеткой.

*** С 15 марта у нас пошел новый срок.

Это означает, что в тюрьме нам придется провести еще 22 месяца. Конечно, мы будем бороться за свободу, за пересмотр дела и отмену приговора, но главное — за наказание людей, выносивших заведомо неправосудные приговоры.

Мы верим, что рано или поздно — скорее рано — это наказание их настигнет. Статьи 305 УК РФ («Вынесение заведомо неправосудного приговора» — до 10 лет) никто еще не отменял.

Хотя никто и не применял. Тюрьма за последние четыре года сильно изменилась.

Быт — в лучшую сторону. И контингент тоже — зеки становятся все более образованными, интеллигентными, креативными.

О них мы и будем рассказывать. Судебная система выкашивает прежде всего думающих, активных людей. Но это сказывается и на работниках ФСИН: они все больше и больше проникаются симпатией к таким подопечным.

И кажется, меняются сами. Тюрьмы и зоны перестают быть юдолью скорби.

Это теперь невольное место концентрации протеста — для смелых, дискуссионный клуб — для размышляющих, университет — для жаждущих знаний. То есть тюрьма в какой-то мере приняла на себя функции средневекового монастыря.

Со своей экономикой, своими летописцами, воскресными школами (им. Мартина Лютера), настоятелями, послушниками и интригами — и со своими грехами.

komitetzaprava

Блог сообщества Путин.ру * Главная * Категории * Теги * Авторы * Групповые блоги * Поиск * Подписка на обновления * Печать * PDF * В закладки |AdministratorПОСТ №4 Хочу продолжить рассказ о буднях в Бутыркеот Administrator на Ноя 19 в Блог Putin.ru Комментировать (2)Теперь же хочу продолжить рассказ о буднях в Бутырке.Как я уже писал, после «карантина» меня отправили в общую камеру. Нас вывели группой из нескольких камер и потом распределили по одному человеку в разные общие камеры.Дверь открылась и я вошел в достаточно большое помещение ( площадью около 60 кв.м.) с двумя огромными окнами и двадцатью кроватями ( «шконками», 10 двухярусных). Все взгляды тут же были обращены в мою сторону.

Было очень тихо и навстречу мне вышел пожилой мужчина, седой, с небольшой бородой, серьезным и спокойным лицом. Он предложил мне бросить матрац и пакет с вещами в угол около туалета «дальнего» и присесть за стол «дубок».Мы начали спокойно и тихо разговаривать.

Все вокруг молчали и от этого было немного жутко. Я коротко рассказал о своей беде, о том,что невиновен и не понимаю за что сюда попал.

Вобщем скрывать мне было нечего , да я и не собирался этого делать. Мужчина представился. Его звали Владимиром, кличка Батя. Она вполне адекватно отражала его возраст, манеру поведения и авторитет среди сокамерников.

Он был в этой камере «бугром». После беседы с Батей подошел другой Владимир, по кличке Ирон, и дружелюбно поздоровался пожав руку.

Он был «смотрящим» в этой камере «хате». Сразу после приветствия Ирона, Батя попросил ребят заварить чифирь и все встали со своих шконок , образовав своеобразный круг вдоль длинного стола.

Каждый, начиная с Бати, делал два глотка, представлялся и коротко говорил слова напутствия.

Я пробовал чифирь впервые в жизни. Было непривычно, но само приветствие в общей «хате» стало для меня самым незабываемым и удивительно душевным воспоминанием за все дни здесь в «Бутырке»После приветствия мне показали мою шконку и коротко рассказали об основных правилах в «хате». Сразу все запомнить было трудно, но всегда потом кто-то мог подсказать, причем в очень доброжелательной форме.

Я расположился на нижней шконке.

Рядом на стене висела красивая икона Богоматери и пристальным взглядом смотрела на меня. Я с собой в хату тоже принес икону Богоматери, которую взял с собой из «карантина».

Мне рассказли, что видели её как-то раз в куче выброшенных вещей, но не смогли взять.

Не разрешил охранник.Неизвестным образом она попала в «карантин».Сосед Вася, молодой парень спортивного вида и с большой татуировкой, явно не тюремного характера, дал мне пачку «Золотой Явы». Это было очень приятно, учитывая что сигарет у меня не было вообще. Хотя, как стало понятно практически сразу, вопрос сигарет, чая, общей еды и практически всех бытовых аксессуаров не стоял.

Все было общим. Сигареты лежали на столе вместе со спичками. Там же был сахар и чай.В камере было довольно чисто. Быт неплохо налажен. Обстановка спокойная несмотря на многонациональный состав.

Активная жизнь продолжалась в течение всех суток. Кто-то спал, кто-то играл в нарды.

И даже поздней ночью обязательно что то происходило. Надо отдать должное установленным правилам, не было ни стыче, ни ругани, во всяком случае за тот период, пока я там находился.Долго разговаривал с Батей о тонкостях хода следствия и работе судов. Он охотно делился со мной опытом.

Приводил конкретные примеры «из жизни» и давал практические советы.Были в камере несколько «мошенников», обвиняемых по моей статье.

Они немного выделялись из общего состава. Познакомился более плотно с одним из них, Владимиром.

Это был полный, седовласый еврей, лет пятидесяти.

Он был в так называемой «заморозке» уже достаточно долгое время.

Ни следователи, ни адвокаты его не посещали .

Он периодически выезжал на суды по продлению и спокойно варился в этом котле следственного изолятора, не понимая дальнейших перспектив своего дела. Он рассказал мне о совем опыте отсидки в Израиле за экономическое преступление.

Это звучало как сказка из нереальной жизни.

На фоне рассказа об Израильской тюрьме с великолепными, чистыми и хорошо оборудованными камерами, с прекрасным питанием, йогуртами и кофе из автоматов, окружающая действительность казалась вдвойне противной.Я, практически, ничего не ел. Не было желания. Срабатывал какой- то животный механизм, присущий кошкам в период болезни или повышенной опасности.
Не было желания. Срабатывал какой- то животный механизм, присущий кошкам в период болезни или повышенной опасности. В основном пил чай, иногда закусывая черным хлебом с чесноком, которого было вдоволь.

Очень много курил, практически без остановки.Время в общей камере летело довольно быстро.

Разговоры с сокамерниками, в основном, на тему их бед. Игра в шахматы. Иногда удавалось поспать.

Каждый день часовая прогулка.

Что-то постоянно происходило и было совершенно не скучно. Я старался отбросить все мысли о семье и моем деле.Еще сидя в «стакане», в день приезда , на стене, я увидел простую, но достаточно практичную установку: « не вспоминай прошлого, не думай о будующем, живи сегодняшним днем, так будет легче» И действительно, так было гораздо проще. Было абсолютно разумно попытаться забыться в суете будничной жизни хотя бы на некоторое время.Никаких следственных действий со мной не происходило за исключением одной непродолжительной беседы с неким сотрудником ГСУ, пожелавшим прояснить для себя суть дела до начала следствия.

Назвался он Мишей ( если мне не изменяет память ) и при этом отказался называть свою должность и звание. Я постарался подробно описать подробно рассказать о событиях, которые послужили поводом для моего ареста. Говорил как есть, ничего не скрывая и пытаясь объяснить, что произошла нелепая ошибка!

Он внимательно слушал, задавал разные вопросы по существу дела. Было понятно, что он полностью «в теме». Заявил, что дескать мы «подставили» кучу людей , дело наше «громкое» и уже, якобы лежит на столе у президента.

Когда же я стал рассказывать о Романе, упросившим Попова оказать помощь ,о том, что он сотрудник органов и фактически организовал все для провокации, прозвучал ответ, который четко и ясно дал мне понять бессмысленность дальнейшего разговора.

Он произнес фразу, ставшую, с моей точки зрения , смысловым определением всей будущей работы следствия. Звучала она приблизительно так: « Да, мы хотели «опустить» его ( Романа) как и вас, но потом решили не трогать».

Слово «опустить» , особенно из уст сотрудника правоохранительных органов, звучало крайне убедительно.

Его уголовный характер, на фоне очевидного беззакония и легкой улыбки в процессе произношения , расставил все точки над «i». Я понял, что лучше закончить разговор и вернуться в камеру.После этого состоялась беседа с местным оперативником.

Старлей оказался приятным, воспитанным молодым человеком.

Он явно был на своем месте и производил хорошее впечатление. Оперативник сказал, что вскоре переведет меня в другую камеру. Поначалу я даже расстроился перспективе переезда.В результате, через несколько дней мне сказали, что нужно готовиться к выходу «с вещами» .

В это время пришла передачка с воли («кабан») от жены. Как полагается, я выложил основную часть продуктов «на общак», оставив себе блок сигарет и орехоа с черносливом. Все были в бане, а я собирался, оставаясь один в этой огромной и абсолютно тихой комнате.

Скоро я был уже готов к выходу.

Все вернулись и устроили мне достойные проводы. Так же как и в день моего прихода, все встали вокруг стола и передавая кружку с чифирем, попрощались со мной, коротко пожелав удачи и «скорой волюшки».

Эти девять дней в общей камере запомнились мне на всю жизнь.

Все было достойно, по-мужски, без лишних слов и действий. Двадцать мужчин жили без дешевых понтов, стараясь помочь друг-другу в тяжелой жизненной ситуации.Оперативник не обманул и перевел меня на «Большой Спец» в чистую трехместную камеру на третьем этаже. В ней были два человека, Дима и Мажди.

Они спокойно сидели на одной кровати перед кучей собранных для переезда вещей.

Выяснилось, что Мажди уходит в другую камеру и мы останемся с Димой вдвоем.

Камера была обжитой и полностью укомплектованной.

Здесь был холодильник, телевизор, в углу работал большой вентилятор.

В первый вечер очень долго разговаривали, делились подробностями дел, рассказами из жизни на воле.

На утро Дима произнес фразу, которая идеально подходит для отражения хода событий в тюрьме : «День сурка» .

Действительно, ты просыпаешься и видешь все тот же антураж. День идет по одному распорядку.

Все твои действия и слова в течение дня, ничего не могут изменить и день подходит к концу.

Ты засыпаешь и на следующее утро все происходит сначала. И так снова и снова.Здесь ты очень хорошо начинаешь понимать, что твое время, твоя жизнь ничего не стоит.

Всем плевать на продолжительность твоего заключения. Следователь за первые два месяца ограничилась лишь двумя встречами со мной. Это были очные ставки с «потерпевшим» и «свидетелем», как я уже говорил, сотрудниками МВД.

Продолжаю писать эти слова в кавычках, пытаясь очередной раз подчеркнуть их неадекватность.Жизнь в новой камере была гораздо более комфортной, но время в ней тянулось не так быстро. Особенно порадовала горячая вода, отсутствие которой в общей камере воспринималось как само собой разумеющееся обстоятельство.

Появилась даже возможность принять душ. Шторка на «дальнем» и наличие самого шланга с душем позволяли помыться не так как дома , но все же по-настоящему с мылом и под горячей водой. Она уходила в напольное отверстие туалета и последующая уборка не представляла труда.Немного о питании.

Это наверняка будет полезно для людей , чьи близкие оказались здесь — в Бутырке . Пища, которую предлагает сама тюрьма в народе зовется «баландой» ( сколько раз слышал это слово) . Я пробовал ее пару раз . Первый — в «карантине».

Это был рыбный суп из каких то консервов. На вкус он мне даже понравился , не буду врать.

Съел половину тарелки , закусывая черным хлебом местного производства. Хлеб этот вполне приемлем для еды и выдается каждое утро в объеме буханки на человека. Иногда он бывает сыроватым внутри , но в целом это настоящий черный хлеб.

Белый тоже есть , но он мне понравился чуть меньше. Второй раз я взял для пробы немного картошки, по какой то причине , она была представлена в виде маленьких , размером в сантиметр, цилиндриков , сдобренных чем то напоминающим жир. Не понравилось. На этом эксперименты закончились.

В общей камере есть не хотелось , а на «Большом Спецу» с едой все наладилось достаточно быстро. Жена оплатила мне обеды из «ресторана» . Это своеобразные комплексные обеды довольно хорошего качества .

Их приносят каждый день в обед, кроме субботы и воскресенья . Стоит такой обед порядка 250 рублей .

Вместе с кашей быстрого приготовления и бутербродами , можно назвать такой рацион вполне достаточным . Помимо обедов есть возможность заказывать и другие продукты из «ресторана» .

Курицу- гриль, сосиски и даже жареные пельмени. Но мы делаем это довольно редко , в основном по пятницам , в расчете на субботу и воскресенье.Так что жить можно , и даже вполне комфортно.

Трудно психологически ,особенно когда понимаешь, что находишься здесь без вины. Не скрою, первое время казалось, что понимание собственной невиновности мне как-то помогает, дает надежду , поддерживает морально.

Но сейчас – наоборот . То, как идет следствие , то как оно отказывается видеть очевидные факты и трактует все доказательства под собственным углом зрения , отрицая логику , очень скоро начинает действовать на нервы. Все мои доводы и доводы адвоката обращены в пустоту .

Складывается ощущение , что весь процесс уже заранее срежиссирован и наши показания лишь являются раздражающим фактором. Всем все понятно и наше мнение абсолютно никого не интересует.Я подаю ходатайство о выяснении личности и допросе человека , который фактически инициировал все действия , организовал встречи и присутствовал на них (Роман –сотрудник МВД). Но получаю в ответ заявление следователя о том , что выяснить его личность не удалось .

И это, зная, что запись двух первых встреч подтверждает его присутствие , причем однозначно.

Свидетель Кравченко так же указывает на него, как на организатора этих встреч . Об этом заявляет Попов, но все в пустоту . Это никому не интересно. Это не входит в план следствия и потому отметается на корню.Возвращаясь к хронологии событий , хочу рассказать о заседании коллегии Мосгорсуда, которое состоялось 17-го августа для рассмотрения моей кассационной жалобы и жалобы адвоката на решение Тверского районного суда о заключении под стражу.Саму жалобу я написал ещё в общей камере на третий день после суда.

Я попытался убедительно изложить свои доводы о несостоятельности решения суда, предварительно обсудив это и с адвокатом и с сотрудниками. Так же внимательно изучил статью 103 УПК и был удивлен тем, что заключение под стражу избирается судом при невозможности применения иной , более мягкой меры пресечения. Так же в п. 1.1 было указано, что эта мера не может быть избрана в отношении подозреваемого в совершении преступления по моей статье -159 , если преступление совершено в сфере предпринимательской деятельности.

Об этом я также упомянул в жалобе, так как услуги , которые я обсуждал с «потерпевшим» в ходе этой единственной встречи с ним , никак нельзя было назвать иначе .

Пр- услуги и создание сайта – это те действия , которые являются моей основной функцией , как сотрудника «Фонда Информационных Технологий». И , несмотря на то, что переговоры носили лишь предварительный характер , они имени предпринимательский характер, во всяком случае с моей точки зрения.Стоит заметить, что данная либеральная поправка появилась недавно и, по мнению других обвиняемых по статьям экономического характера , не имела никакой реальной силы.

Вообще надо сказать , что в Бутырке я встретил людей с «экономическими»статьями . И риэлторов и владельцев турфирм и банкиров. Все они продолжали сидеть. Суды и следователи , как мне рассказывали , «взяли под козырек» инициативу президента Медведева , а затем ее попросту саботировали.

Плевать они хотели на все эти «либеральности» , да и на президента тоже!.

Особенно это характерно для Москвы.

В регионах , как я уже писал, дела обстоят несколько иначе, но «экономические» статьи там «случаются» гораздо реже.Другие доводы о том , что я живу , работаю и прописан в Москве, никогда не привлекался к уголовной ответственности , а так же , даже теоретически ,не могу повлиять на показания «свидетеля» и «потерпевшего» — сотрудников МВД , были изложены в кассационных жалобах , как казалось достаточно убедительно.Помимо жалобы , я подготовил дополнения , которые хотел озвучить в ходе заседания , но как выяснилось, все это было абсолютно напрасно.

Как и предупреждали сокамерники , никто слушать ничего не будет и суд этот пройдет мгновенно, оставив постановление Тверского суда без изменений.

Здесь это именуют «ВЗ» , а сам Мосгорсуд — «Мосгорштампом» .Так и вышло. И если адвокату и дали что-то сказать в дополнение к жалобе, меня просто прервали «конкретным» вопросом : «Чего Вы , собственно, хотите?» продолжать не имело никакого смысла и суд удалился на совещание после 5-ти минут заседания.

Оно продлилось около семидесяти секунд , не более. За этот , явно непродолжительный отрезок времени, появилось на свет кассационное определение , которое ссылалось на «объективные» данные и моей личности и тяжести преступления , признав решение Тверского суда объективным и оставило его без изменения. То есть – «БЗ»!Ничего другого не стоило ожидать .

На последней фразе кассационного определения экран телевизора погас и тем самым мне указали на выход из помещения для телеконференций в Бутырке.

Надо сказать, что такой способ участия в заседаниях Мосгорсуда можно смело назвать «гуманным» . Вам не нужно проводить почти весь день в изнурительных поездках а «автозаке» с многочасовыми ожиданиями в судебных «стаканах» . Да и само формальное и самотечное заседание не так сильно унижает будучи показанным на экране, лишь подтверждая собственную иллюзорность и формальность.

Зачем вообще эти заседания , если на них никто не задает вам вопросов , а лишь зачитывает уже готовое определение? Может, стоит в качестве инновации их взять и отменить, по крайней мере , для обвиняемых по 159 статье ?

Это будет вполне «либеральным» решением очевидно экономящим время и нервы и без того униженных «бедолаг» . Президенту это надо обязательно взять «на заметку»! Уж такая инициатива явно не будет проигнорирована и воспримется на Ура!Фантастический триллер с заранее известным финалом был закончен и я вернулся в камеру после непродолжительной «отсидки» в «стакане».

— ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ ——Tags: ,

Варианты печати:

  1. Изображения
  2. Мультимедиа
  1. Встроенный контент и реклама
  2. Комментарии

Отменить Распечатать

  1. Искать Искать

Новость часа Сейчас в эфире 17 ноября 2011 Поделиться

Зачем я работаю в Бутырке Поделиться Распечатать Старший лейтенант Алексей Козлов – действующий сотрудник СИЗО «Бутырская тюрьма».

Он занимает должность инспектора отдела по воспитательной работе. В тюрьме он работает два года и, как он признался корреспонденту Радио Свобода, «очень устал от нарушений», свидетелем которых был все это время.

О них он и рассказал в интервью РС. печально известна, в частности, тем, что здесь долго и мучительно умирал юрист . – Почему вы решили пойти работать в Бутырку?

– Романтика. Мне хотелось носить погоны, стать офицером, а затем – генералом.

В итоге в структурах ФСИН я работаю более восьми лет: я работал в московском изоляторе Медведково и в управлении по конвоированию. В Бутырку я попал в феврале 2010 года. Я разъясняю подозреваемым, обвиняемым и осужденными их права, распорядок дня, консультирую по всем вопросам, которые у них возникают.

Я разъясняю подозреваемым, обвиняемым и осужденными их права, распорядок дня, консультирую по всем вопросам, которые у них возникают. Оказываю содействие другим службам: готовлю характеристики на заключенных, исполняю ответы на официальные запросы со стороны прокуратуры, следствия, адвокатов.

Заключенные регулярно жалуются мне на бытовые проблемы – коммуникации, канализация и все бытовые условия в Бутырке удручающие. – Смерть Сергея Магнитского не стала для вас причиной не идти работать в Бутырку? – А что меня могло останавливать?

Я делаю свою работу и всеми силами способствую, чтобы авторитет уголовно-исполнительной системы только поднимался.

– Что тогда заставило вас критиковать систему, которой вы посвятили восемь лет своей жизни? – Двойные стандарты: несправедливое отношение к одним заключенным и протекционизм – к другим. Еще я столкнулся с вопиющим непониманием со стороны руководства СИЗО: нарушения находятся на поверхности, а никто не принимает мер для их устранения.

– Нормальные условия содержания есть только у тех заключенных, которые платят руководству Бутырки деньги? – Я лично не видел передачу денег и не хотел бы так резко выражаться.

Но у меня осталось впечатление, что здесь есть коррупционная составляющая: ничего бесплатного в нашей жизни не бывает, не говоря уже о жизни в тюрьме.

На заключенных налагают взыскания по выдуманным поводам. Вот пример. По правилам передвижения по территории СИЗО каждый заключенный должен передвигаться в сопровождении сотрудника. А по негласным правилам заключенный, как правило, передвигается самостоятельно, при помощи отмычек – загнутых проволок, которыми он открывает двери в изоляторе.

В итоге заключенный в любом случае может получить взыскание: если он не приходит на рабочий участок (поскольку его никто туда не сопровождает, как положено), и если приходит туда сам (поскольку передвигается без сопровождения). То есть человек ставится в такие условия, что в любом случае нарушает режим содержания.

– Вы сталкивались с применением физического насилия в отношении заключенных?

– Хотя применение физической силы – это обыденное дело в изоляторе, своими глазами я этого не видел. – Заключенным Бутырки оказывают должную медицинскую помощь? – Могу привести в пример такой случай.

Один из заключенных стоит на учете в больнице как ВИЧ инфицированный. Какое-то время он содержался в Инфекционной больнице №2, его выписали, а затем, как он сам говорил мне, он в течение трех месяцев не получал никакой терапии.

В итоге – гепатит C, пневмония, температура. 16 ноября его конвоировали в тюремную больницу, которая находится в СИЗО №1.

По какой причине его выписали из больницы и не проводили терапию, утверждать не берусь. – Магнитский указывал, в частности, и на относительно более безобидные нарушения прав заключенных: камеры были переполнены, в душ заключенного, который вынужден был провести день в суде, не водили.

Соблюдают ли эти права сейчас?

– Сейчас норма «четыре квадратных метра на человека» соблюдается. В маломестных камерах, которые описывал Магнитский, даже удалили одно из спальных мест.

Но бывают такие случаи, что из-за недостатка сотрудников не успевают всех вывести в душ. Бывает и так, что заключенный после дня в суде не попадает в душ.

Его обязаны отвести туда и ночью, но я никогда такого не видел.

– Все-таки что именно заставило вас рассказать о недостатках СИЗО? – Я стал свидетелем многих нарушений, которых объединяет то, что некоторые заключенные пользуются поддержкой со стороны руководства, а другие – наоборот. Последний громкий случай – заключенный сфотографировался за столом у заместителя начальника СИЗО, вышел в интернет, выложил фотографии в социальной сети.

Я проявил любопытство и посмотрел, какими сайтами он пользовался. Этот заключенный осужден по части 4 статьи 159 уголовного кодекса – мошенничество в особо крупном размере, совершенного организованной группой.

Оказалось, что, в частности, он заходил на электронный ящик сайта по оказанию финансовой помощи «Удобно, просто, доступно».

У меня складывается впечатление, что подобные заключенные могут даже производить какие-то аферы, будучи в заключении – ничто им в этом не препятствует. – Заключенные, которым начальство изолятора не симпатизирует, обращаются с жалобами в прокуратуру, например?

Эти жалобы выходят за пределы СИЗО? – Сотрудник на посту, конечно, примет жалобу и сдаст в дежурную часть, но дальнейшая их судьба не ясна – заключенный не получает расписки о принятии жалобы.

Я допускаю случаи их уничтожения. Недаром говорят «на рассмотрение генерала Корзинкина» – то есть порвать и выкинуть жалобу. – Вы пришли в Бутырку вскоре после смерти Сергея Магнитского.

Вы наблюдали отголоски этой трагедии в изоляторе?

– Конечно. У нас до сих пор работает тогдашний заместитель начальника изолятора по медицинской части Дмитрий Кратов. Этот человек подавлен, чувствует себя в какой-то мере виноватым. Сказать, что он относится к своим обязанностям халатно, я не могу.

Я наблюдал, как этот врач осматривает заключенных и выдает им даже витамины помимо тех лекарств, которые им положены. – Вы считаете, что , беспочвенны?

– Я не изучал материалы уголовного дела и подробностей не знаю. Я слышал, что в день смерти Магнитского, как никогда, долго согласовывали вопрос его доставки в больницу с управлением ФСИН по Москве. Про нынешнее положение дел могу лишь сказать, что когда в изолятор пребывает скорая помощь, она остается там в течение очень длительного времени: вывоз заключенного из изолятора крайне затягивается.

– На вас уже завели уголовное дело по обвинению в клевете, к примеру?

– Нет. Нет никаких причин для возбуждения уголовного дела. Но я сталкивался с предвзятым отношением к себе. К примеру, в сентябре меня подвергли полному досмотру — то есть раздели — в присутствии заключенных хозяйственного отряда.

Они выступали понятыми, уж не знаю, насколько это законно.

Я считаю, это аморально и некорректно по отношению ко мне. – Как думаете, за что? – Я возмущался политикой руководства Бутырки в отношении и заключенных, и сотрудников. Высказывал свое мнение начальнику СИЗО и другим руководящим сотрудникам.

Чаще я поднимал вопросы о переработках сотрудников изолятора, которые никак не фиксируются. Даже при всем желании они не могут осуществить все режимные мероприятия, которые положено проводить. Бывает, например, так, что сотрудник в дежурную смену заступает на несколько постов сразу и ему приходится, скажем, осуществлять надзор за пятьюдесятью камерами.

Соответствующее распоряжение его начальник делает устно, при этом сотрудник на каждый пост принимает и ведет постовую ведомость. Физически разрывается. Я писал мотивированные рапорты, но все они были проигнорированы.

– Раздеть вас в присутствии заключенных – это единственная реакция ваших начальников на критику? – До этого они говорили мне заниматься своей работой и не лезть в чужое дело. – Вы готовы повторить все ваши слова в суде?

– Естественно. Хотя какие тут ложные показания – я даже никого ни в чем не обвиняю, просто констатирую факты. – А разве может не быть виновных?

Глава ФСИН, в частности, не несет за нарушения ответственности? – Глава ФСИН один на всю систему. Ему тяжело все контролировать.

Когда Александр Реймер стал директором, многое в службе изменилось в лучшую сторону. Но в одночасье поменять систему невозможно: мы люди, а не боги.

– Как ваши коллеги отреагировали на ваше решение предать факты нарушений гласности? – Многие сотрудники устали от нарушений.

По моим оценкам, их больше, чем половина персонала СИЗО.

– Почему же они молчат? – Их тоже можно понять. У них семьи. Потерять работу для многих смерти подобно. – А для вас нет? – Просто я очень устал.

И я эмоциональный человек. Начальник изолятора, как мне стало известно, выступил с ходатайством о моем увольнении из уголовно-исполнительной системы.

При этом формальный повод – что я якобы прогулял работу в тот день, когда на самом деле воспользовался правом посещения врача-стоматолога. Я предоставил документы, которые это подтверждают, в СИЗО, но у меня их просто не приняли.

Планирую обратиться в суд об оспаривании этого решения.

– То есть вы не хотите терять рабочее место в Бутырке.

– Конечно. – Думаете, систему можно изменить изнутри?

– Ничего нереального здесь нет.

Надо просто добросовестно относиться к своим должностным обязанностям и помнить главное: основная цель уголовно-исполнительной системы не наказание, а профилактика и предупреждение преступлений и правонарушений. Она осуществляется при помощи исправления, а не наказания. – Где вы будете работать, если и когда вас уволят?

– Займусь правозащитной деятельностью. Буду отстаивать права людей, в том числе – добросовестных сотрудников уголовно-исполнительной системы. – Вам знакома история вашего тезки и однофамильца — ?

– Да, я читал книгу Романовой.

Было очень занятно узнавать людей, с которыми я сталкиваюсь. Говорить и писать о нарушениях – это перспективный метод борьбы с ними.

Алексей Козлов яркий тому пример.

– Сергей Магнитский, Вера Трифонова, Андрей Кудояров, . Может ли сегодня, на ваш взгяд, повториться трагедия, подобная той, что случилась с Магнитским?

– Вполне возможно. Система полностью не модернизировалась.

Вспомнить того же ВИЧ-инфицированного заключенного, который говорил, что не получает терапии… – Сколько же людей погибнет, прежде чем что-то изменится в системе? – Называть конкретные цифры было бы очень цинично. Радио Свобода готово предоставить слово представителям СИЗО №2 «Бутырская тюрьма», которые не согласны с мнением Алексея Козлова

10 лимонов для правозащитника

Об уголовном деле экс-начальника Военно-строительного управления Москвы (ОАО «ВСУМ») Алексея Душутина писали много.

Дело было возбуждено в 2012 году. Суд признал Душутина виновным в том, что он незаконно продал 15 нежилых зданий, нанеся ущерб государству в 350 млн рублей, и приговорил к трем с половиной годам колонии общего режима за мошенничество в особо крупном размере с недвижимостью Минобороны.

Однако в колонии бывший начальник ОАО «ВСУМ» пробыл чуть больше месяца. Его вновь вернули в Бутырку, теперь уже по другому уголовному делу. На этот раз Душутину вменяют, что он без одобрения общего собрания акционеров пытался продать подконтрольной ему фирме 30 зданий Минобороны по значительно заниженной стоимости.

В апреле 2015 года следствие направило материалы в Симоновский суд.

Однако дело было возвращено для устранения выявленных судом недостатков. Дело передали в Чертановский суд, откуда его вновь вернули на доследование. Летом прошлого года в Симоновском суде Алексей Душутин был сильно избит конвоем. После избиения к нему в течение четырех часов не пускали «Скорую помощь».
После избиения к нему в течение четырех часов не пускали «Скорую помощь». Справка о телесных повреждениях есть в его медкарте.

Кроме того, Душутин неоднократно жаловался членам ОНК на плохие условия содержания в Бутырке, на неоказание ему медицинской помощи, а также на опасения за свою жизнь.

Но сегодня речь пойдет не о виновности или невиновности Алексея Душутина и не об условиях его содержания в СИЗО, а о том, как у Душутина и его престарелых родителей, по их словам, вымогали деньги за его освобождение. Виктор Душутин (отец): Вот совсем недавно правозащитник Павел Пятницкий говорит: «С вас 10 миллионов, и дело будет закрыто». Зоя Душутина (мать): Причем он сказал: «Это для А.» (здесь Зоя Душутина назвала фамилию высокопоставленного сотрудника ГУ МВД РФ по Москве.

— Е. М.). В. Д.: Получил 10 миллионов с нас.

— Павел Пятницкий взял у вас 10 миллионов? З. Д.: Да.

Быстро летят здесь годы. Тянутся долго дни…

Поэт Валдис Дубулт, хозбанда Бутырок

Я вчера зарекался смеясь от пустой сумы, А сегодня я стал как сума эта сам пустым.

Из тюремных удавок сплетён беспорточный март, Но дороги нет, только чай заженённый в ноль. Из колоды брошенной ломаных, стёртых карт На меня глядит как на призрака злой король.

Бутырка-блог 2.0: сокамерники вместо телевизора

Мне оформили подписку в ближайшем почтовом отделении.

Увы, сам я на почту ходить не могу, это делает цензор нашего СИЗО. В нашем СИЗО («Водник») порядки достаточно четкие, и человек этот, цензор, очень ответственный. Однако, возвращаясь с почты, он раз за разом не приносил мне моих газет.

Я попросил цензора выяснить, в чем дело, деньги-то за прессу заплачены. Ответ меня озадачил. Пообщавшись с работниками почты, цензор объяснил мне, что на почте газет на мое имя нет. Лишь получив квитки на подписку на мое имя, а до этого получив квитки от жены, цензор с большим трудом принес с почты подписку за несколько недель.

Это, между прочим, происходит не в XIX веке и не в богом забытом уездном городе, а в столице модернизации. Газеты — неплохой источник информации, но ведь хочется, прочитав интересную статью, найти ссылки на эту же тему, написать комментарий.

Увы: интернет, по мнению наших законодателей, для арестантов вреден.

Хотелось бы верить, что эту норму не распространят на обычных граждан. У меня в камере есть телевизор, СИЗО оборудовано хорошей антенной, прием передач отличный. Это значительно комфортнее, чем самодельные антенны, которыми мы пользовались в Бутырке четыре года назад.

Каналы у нас самые обычные, федеральные, как у большинства граждан. Если смотреть по утрам «Евроньюс», то интереснее всего читать бегущую строку, там может проскочить что-то любопытное.

Очень забавно НТВ рассказало мне о подкупе манифестантов, вышедших в Москве на очередную демонстрацию «запутина», не напрямую: корреспондент упомянул митинг в Париже в поддержку Саркози, сообщив, что там, в отличие от Москвы, парфюм демонстрантам никто не раздавал. Вообще при определенных навыках отечественным телевидением пользоваться можно.

Главное — выключить звук и смотреть на картинку. А бегущую строку вообще нигде не редактируют и не цензурируют, там много чего можно уловить. Новости о вопиющих правонарушениях со стороны сотрудников МВД, которые попадают в СМИ, напоминают скорее сводки с фронтов или отчеты о действиях боевиков.

А сколько остается за кадром, здесь легко догадываются. Попадая в тюрьму, встречая людей, безвинно страдающих от действий коммерсантов в погонах, узнаешь много нового и интересного из будней нашей полиции. За те четыре года, что я нахожусь в заключении, стиль их работы не изменился.

Отличительная черта этого стиля — не поиск доказательств вины обвиняемого, а создание обвиняемому и его близким максимально некомфортных условий для жизни. Цель этих действий понятна: обвиняемому и его семье должно быть не до защиты. Им нужно создать максимальное количество побочных проблем, чтобы обвиняемый либо утонул в них, либо все подписал.

Это стиль работы бандитских бригад, по недоразумению называемых полицией. Когда я в первый раз был арестован, сотрудники МВД изъяли всю документацию моей компании, учрежденной уже после возбуждения уголовного дела. Изъяли все личные документы, включая оригиналы свидетельств о собственности.

Причем на эту собственность никто никаких арестов не накладывал. Моей жене с большим трудом и с грандиозным скандалом удалось получить эти документы почти через два года после моего ареста, когда я уже находился на зоне. Те истории, которые я узнал сейчас, говорят о том, что сотрудники полиции стали действовать еще циничнее.

Вот один пример. Согласно нормам УПК, обыск в жилище должен производиться только по разрешению суда.

Единственное исключение, записанное в статье 165, — это, если вкратце, события чрезвычайного характера. У меня все обыски проходили по решению суда (и сопровождались, разумеется, грабежом и порчей имущества).

Однако сейчас стало модным проводить обыски на основании постановления следователя, который, естественно, указывает на чрезвычайные обстоятельства. Следствие настолько уверено в своей правоте и настолько бесконтрольно, что им не составляет большого труда присваивать чрезвычайный характер самому обычному, рядовому обыску.

Такой чрезвычайный обыск проходил у моего нового тюремного знакомого А.

Следственная бригада изъяла у него дома практически все, что блестело, включая обручальные кольца. На законный вопрос следователю, почему изъятию подлежат обручальные кольца, тот моментально ответил:

«По вашей статье один из видов наказаний — штраф, у нас есть указания изымать все имущество обвиняемого до окончания суда»

.

Очевидно, что указание это незаконно. Во-первых, обеспечительные меры в виде ареста имущества в любом случае должен санкционировать суд.

В УПК нет никаких лазеек для изъятия имущества ввиду чрезвычайных обстоятельств. Во-вторых, штраф должен выплачивать обвиняемый, когда его осудят. Почему же изымают обручальное кольцо его жены, подаренное ей 30 лет назад?

И это еще не все: в ходе обыска были изъяты свидетельства о собственности на имущество родственников моего знакомого А., которое было приобретено задолго до наступления факта возможного преступления. Из дома выметается все, что представляет хоть какую-то ценность. Родственники моего знакомого обратились к следователю, постановившему провести обыск, с требованием вернуть их личные вещи.

Эти вещи ни при каких обстоятельствах не могут быть присвоены государством, поскольку не имеют к обвиняемому никакого отношения.

Следователь, естественно, послал родственников далеко и надолго.

Он говорит, что ничего никому не отдаст, и предлагает родственникам жаловаться на него в суд.

И правильно говорит — знает, что суды у нас не для граждан. Да, забыл упомянуть одну пикантную деталь обыска, проведенную в доме А.

В момент обыска А. уже был арестован на своем рабочем месте. Он обвиняется не в терроризме, и не в измене родине, и не в преступлении, связанном с применением насилия.

В его доме находилось две женщины — его жена и дочь.

Дом расположен не в джунглях Амазонки и даже не в хорошо охраняемом поселке где-нибудь в районе Рублевки, а в благополучном московском районе. Неприступных заборов и вооруженной охраны у него не было.

Все эти обстоятельства, однако, не помешали следователю вызвать для силовой поддержки следственной бригады, проводящей обыск, 16 сотрудников спецназа. Все эти хорошо экипированные и вооруженные воины должны были охранять следователя от двух женщин, которые, естественно, испытали шок от появления вооруженных охламонов.

Весь этот маскарад, устроенный за наш с вами счет, имел только одну цель — морально сломить оставшихся на воле родственников. И чем, объясните мне, отличаются подвиги этих полицаев от подвигов полицаев времен войны, обученных воевать только с женщинами и детьми?

Только полицаям времен войны платил враг, а этим — мы, налогоплательщики.

Никакие бравые сериалы о неправдоподобных буднях ментов, которыми полно наше телевидение, не убедит людей, реально столкнувшихся с ментами, в том, что от них больше пользы, а не вреда. Эти геройские менты очень любят называть себя офицерами.

Так вот: в царской России, откуда зачем-то ведет свою историю МВД, жандармы никогда не считались офицерами.

Футболистов Александра Кокорина и Павла Мамаева арестовали на два месяца за драки.

Сейчас они находятся на «карантине» в СИЗО «Бутырка». Через десять дней их переведут в камеры.

Что ждёт футболистов? Лайф изучил форумы и отзывы интернет-пользователей об условиях жизни в «Бутырке».

Сегодня в Интернете все желающие могут оставить отзыв об этом учреждении. В сервисе «Яндекс. Карты» СИЗО «Бутырка» набрал четыре звезды из пяти.

А на сайте foursquare.com пользователь добавил фотографию: «Прекрасный вид из окна во внутренний дворик».Некоторые заключённые хвалят тюремную еду «Бутырки» за её аутентичность: «Баланда хорошая.

Если голодны, приходите, вас бесплатно накормят». В камерах есть телевизор, холодильник, уютные кровати.»Антенна проходит через пункт охраны, который в 22 часа — после отбоя — её отключает.

Ночные сериалы не посмотришь», — пишут на форуме «Всё о жизни в тюрьме».

Футболистов Александра Кокорина и Павла Мамаева арестовали на два месяца за драки. Сейчас они находятся на

через десять дней их переведут в камеры.

что ждёт футболистов? лайф изучил форумы и отзывы интернет-пользователей об условиях жизни в «бутырке».»>

Фото: © РИА Новости/Алексей КуденкоМобильные телефоны официально запрещены — работает таксофон, но некоторые заключённые умудряются пронести телефоны в СИЗО и спрятать их от надзирателей.

По вечерам пишут и звонят родным.»Привет всем!

Я сейчас езжу к сыну в «Бутырку», и мне кажется, что это кошмар, хотя я сама здесь сидела в 1982 году, совсем юная девочка, но при советском режиме было проще, а сейчас здесь беспредел , хотя бы по отношению к родственникам», — пишет Татьяна Солдатова в сервисе «Яндекс.Отзывы».

Футболистов Александра Кокорина и Павла Мамаева арестовали на два месяца за драки. Сейчас они находятся на

что ждёт футболистов? лайф изучил форумы и отзывы интернет-пользователей об условиях жизни в «бутырке».»>

Фото: © РИА Новости/Владимир ПесняРодственники могут встретиться с заключёнными во время коротких свиданий. Для этого нужно встать в электронную очередь: за сутки подать заявку, а затем приехать в СИЗО и ждать.

Родные приезжают за несколько часов до открытия пропускного пункта, занимают очередь и ждут.»Там надо занимать очередь с шести вечера и ждать ещё всю ночь на улице, и ещё утром неизвестно сколько надо простоять. Ну, в принципе, у кого машина, это, наверное, не проблема», — пишет участница сообщества «СИЗО № 2 «Бутырка» в соцсети «ВКонтакте».

Футболистов Александра Кокорина и Павла Мамаева арестовали на два месяца за драки.</p>
<p> Сейчас они находятся на » карантине» в сизо «бутырка». через десять дней их переведут в камеры. что ждёт футболистов? лайф изучил форумы и отзывы интернет-пользователей об условиях жизни в «бутырке».»></p></div>
<p>Фото: © РИА Новости/Алексей КуденкоНа форуме «Мужчин.нет» женщины, которые ждут заключённых, пишут, что работники «Бутырки», принимающие еду для передач, едят её сами.»Работники «Бутырки», те, что принимают продуктовую передачу (женщины), — это пипец какой-то!</p>
<p> Сегодня, пока я стояла в очереди с вещевой передачей, передо мной девушка одна передавала своему мужику конфеты шоколадные.</p>
<p> Та баба, что взяла пакет с конфетами, отошла от окошка, чтобы девушке её видно не было (зато все стало видно другим людям). Берет, короче, конфеты и те, что не разламываются, она своими зубами пополам раскусывает ( ну не свинья?!). Одну половинку чуть ли не плевком в пакет швыряет.</p>
<p> Другую жрёт. Потом подходит к окошку, а у неё в уголках рта шоколад, до конца не облизанный. Девчонка, что была передо мной, говорит: «Ну, что, наелась?</p>
<p> Вкусно?» Та: «Вкусно. Давайте следующий пакет», — сообщает пользовательница с ником Nota Bene.Заключённые могут заниматься спортом в СИЗО. Для них работает тренажёрный зал, но на форумах пишут, с «ветхими тренажёрами».</p>
<p> За здоровьем в СИЗО лучше следить особенно внимательно. Лекарства родственники могут передавать, но только по строго ограниченному списку. Судя по сообщениям на форумах, хорошего медицинского обеспечения в «Бутырке» нет.»Ужасное отношение медперсонала — не оказывают медицинскую помощь.</p>
<p> Мой муж находится под следствием, он гипертоник, врачи некомпетентны. Не могут даже снизить давление. Отношение ужасное, а ведь там тоже находятся люди», — пишет Эля М.</p>
<p> в сервисе «Яндекс. Отзывы».</p>
<div><img src=

через десять дней их переведут в камеры.

что ждёт футболистов? лайф изучил форумы и отзывы интернет-пользователей об условиях жизни в «бутырке».»>

Хомякова Наталия

Отзывы заключенных о московских СИЗО (21 фото)

Автор 2015-11-15 10:48:03 Сейчас в сети можно найти отзывы практически обо всех местах в нашей стране, в том числе и об исправительных учреждениях. Теперь, опираясь на отзывы заключенных и их родственников, можно составить картину о том или ином московском СИЗО, даже если вы сами там никогда не бывали.

Именно такие отзывы ждут вас далее. Далее текст автора: СИЗО №1 «Матросская тишина» Подойдет для тех, кто любит места с давней историей: смирительный дом для «предерзостных» был основан тут еще в 1775 году. Это далеко не лучший изолятор в Москве.

В коридорах пахнет сыростью и краской. Неудобство могут доставлять регулярные обыски камер: постояльцам не разрешается иметь при себе никаких посторонних предметов.

Наверное поэтому так мало отзывов и фотографий из камер. Но вы все равно сможете здесь обустроиться, если руки у вас из нужного места.

Например, сделаете импровизированный почтовый ящик из сигаретной пачки. За всю историю изолятора из него было совершено несколько удачных побегов. Последний — в 2013 году: арестант с помощью ложки расковырял вентиляционное отверстие на потолке и через него вылез на крышу.

Отзывы

«Макароны с подливкой и баланда на 4, чефир лучший в городе»

, Grigory Patsera «Прохожу мимо, а там Rihanna поет громко», mark sdvigov «Очень приятные девушки здесь работают. В особенности старшая по следственной части Лена. А вот Михална отжигает))», Сергей TraNCer СИЗО №2 «Бутырка» Старейшая московская тюрьма с богатой историей.

Первым «именитым» постояльцем Бутырки стал арестованный в 1775 году Емельян Пугачев. До самой своей казни он сидел в цепях в подвале одной из башен, которую позже назвали его именем.

Кроме того, «Бутырку» можно признать самой культурной московской тюрьмой. Сам Толстой приходил сюда писать свое «Воскресенье».

В разные годы тут проживали Маяковский, Мандельштам, Шаламов и Солженицын. Так что побывать в «Бутырке» — это все равно что для любителя литературы побывать в Ясной поляне. За своей порцией вдохновения сюда приезжал даже Микки Рурк.

Возможно, именно из-за любви к истории и литературе «Бутырка» часто переполнена. Будьте готовы: может выйти так, что из-за нехватки кроватей вам с вашими сожителями придется спать по очереди. Зато из окон красивые виды на внутренний дворик Жалуются в «Бутырке» на невкусную еду, на ветхие тренажеры, на то, что во время прогулок по двору нельзя погонять мяч.

Зимой в камерах холодно, а летом — жарко, а самостоятельно открывать окна постояльцам запрещено.

Учитывая, что курят практически во всех камерах, не рекомендуется приезжать сюда астматикам. Могут возникнуть сложности со связью с внешним миром: например, адвокату отсюда невозможно отправить факс, а еще на свиданиях не разрешают обнимать своих жен.

Отзывы «Аутентичный интерьер. Неизменное соблюдение традиций арестантской кухни.

Откровенные разговоры по душам. Теплый прием», Юлия «Талантливые и успешные тут часто собираются :)», Alessandra «Прекрасный вид из окна во внутренний дворик», Andrey СИЗО №3 «Пресня» Тюрьма основана в 1937 году.

Съезжались суда со всего Советского Союза. В свое время тут побывал и немецкий фельдмаршал Фридрих Паулюс, и сын вождя Василий Сталин.

«Пресня» — место не для слабонервных. По прибытии в тюрьму новичкам разу устраивается своеобразная проверка с криками, дубинками, овчарками и постоянными пересчетами.

Это называется «нагнать жути».

По отзывам постояльцев, в этом месте царит особая атмосфера: говорят, что тут «воздух зоной пахнет». То есть если вы окажетесь в «Пресне», то можете считать, что ваш дальнейший жизненный путь предопределен. Но в этом есть свои плюсы: арестанты ведут себя по понятиям, так как не хотят отвечать за свой беспредел по прибытии в колонию.

Один из самых свободных изоляторов в Москве, есть горячая вода. Можно затянуть в камеру кое-что из любимых и нужных вещей: станки с безопасными лезвиями, тапочки, ловушки для тараканов, фильтры для воды и книжки, при условии, что они не о психологии и не о борьбе.

Магазины, пункты передачек работают бесперебойно. Девушки-сотрудницы очень вежливые и приветливые.

Отзывы

«Я люблю это место ))) мусора есть нормальные, а есть конченные»

, Лиза Лютая «С пола ничего не брать, вафлов не дотрагиваться, с операми не откровенничать, на подставы не вестись», Andrey Zateynikoff «Баланда здесь не сахар конечно», Ilya Klinskih СИЗО №4 «Медведь» Самый комфортный и молодой СИЗО из всего списка. «Медведя» называют евротюрьмой в Москве: тут вам никаких двухъярусных кроватей и зловонных параш.

У каждого постояльца есть своя тумбочка. В камерах светло и свежо. На окнах — пластиковые профили, есть холодильники, телевизоры, радио и горячая вода. Единственный минус — находится в промышленной зоне и окружен заводами.

Отзывы «Новое помещение просто супер!

Всё новенькое и просторное», Вера Барышникова «Следственных кабинетов мало, все медленно», Bouvier Flandr Все в двойных пакетах маечках,и распакованное!Не задерживайте очередь,вся информация на сайте СИЗО) Анастасия Николаева СИЗО №5 «Войковский» Этот СИЗО называют «Водником». В нем принимают несовершеннолетних гостей.

Они могут жить тут по несколько лет, и если нет никаких срочных дел, то их возят на машинах в специальную школу. В школе ученикам домашнего задания не дают, потому что в камерах не разрешается держать учебники. А так пребывание в «Воднике» похоже на жизнь в детском лагере.

Тут все обуты, одеты, сыты, у всех есть спальное место, матрас, спальные принадлежности, ложка и кружка.

Еще тут все время все друг на друга обижаются. Например, ребенок обиделся, что ему не вылечили зуб, и отказался заступать на дежурство.

Надзиратель тоже обиделся и посадил ребенка в душный карцер. Если кто-то оказывается способным не грустить в этом месте, то он автоматически становится авторитетом. В камерах есть холодильники, телевизоры и неработающие вентиляторы.

В камерах бывает душновато. Говорят, что тут хорошая баня. А еще тут танцуют под Мадонну. Отзывы «Я б сказала прям party place!))» Yulia Me «Позитивное местечко!» Pavel Lapin «За парковку на Центральной аллее грозятся отобрать пропуск!» Petr Sinii СИЗО №6 «Печатники» «Печатники» созданы для женщин.

Это целый клубок сплетен, правдоподобных и не очень.

Говорят, что там через день кто-то обязательно кончает с собой. Говорят, что там можно на раз-два подхватить туберкулез, потому что новоприбывших обследуют на поломанном рентген-аппарате. Говорят, что там бессердечная начальница, которая все время орет на родственников постояльцев и вообще разводит бардак.

И еще говорят, что там все невиновные сидят. Будьте аккуратны: ваши передачки тут могут запросто потеряться и деньги переводятся на счета тоже через раз. Врачей «Печатников» часто обзывают ветеринарами, так что людям со слабым здоровьем тут лучше не задерживаться.

Главное в «Печатниках» — попасть в хорошую компанию. В каких-то апартаментах дамы часто моют пол и делятся конфетами, а в других — запросто отжимают последние сигареты.

Еще дам порадует то, что в «Печатниках» есть своя парикмахерская и маникурный кабинет.

Родственники могут запросто передать постояльцам скрабы, крема и тоники, при условии, что в их составе не будет спирта.

Оставаться красивой можно и нужно даже в тюрьме. Потому что каждый год сюда приезжает Жириновский — поздравлять женщин с их праздником.

Отзывы «Очень большие очереди!» Natalie Kruglik «Мало кабинетов, всегда очередь, сесть негде, ни кофе, ни туалета в комнате ожидания. День потерян», Viacheslav L «Говорят, тут сидели Pussy Riot», Александра Миронова СИЗО «Лефортово» Место мрачное, если не сказать мистическое. Тюрьму построили в 1881 и держали в ней низших военных чинов.

Разговаривать строго запрещалось. Два-три месяца безмолвия выдерживали немногие. Кто-то сходил с ума. Кто-то просился на каторгу.

Солженицын рассказывал, что в 40-х тут были «психические» камеры, окрашенные в черный цвет и круглосуточно освещаемые. А еще зеков мучил рев от аэродинамической трубы, расположенной в соседнем институте, от которого миска с кружкой, вибрируя, съезжала со стола. С тех пор, похоже, мало что изменилось.

ФСБ, во владении которой находится «Лефортово», окутала СИЗО тайной, спрятав все документы о его истории. Со времен СССР сюда съезжаются все диссиденты и несогласные — начиная с жертв сталинских чисток и заканчивая Новодворской и Эдичкой Лимоновым.

Так что если вам что-то в стране не нравится, то задумайтесь о возможности переезда. Условия содержания в СИЗО очень даже неплохие, но это с лихвой компенсируется драконовским режимом.

При этом такие действия, как пересылка денег или организация свидания тут может длиться месяцами. Так что запаситесь терпением. Особая гордость «Лефортово» — тюремная библиотека, которую собирают с XIX века.

Среди раритетов есть прижизненное издание Пушкина, полное собрание сочинений Лескова за 1897 год.

Но опять же неясно, правда это или очередной миф.

Последние новости по теме статьи

Важно знать!
  • В связи с частыми изменениями в законодательстве информация порой устаревает быстрее, чем мы успеваем ее обновлять на сайте.
  • Все случаи очень индивидуальны и зависят от множества факторов.
  • Знание базовых основ желательно, но не гарантирует решение именно вашей проблемы.

Поэтому, для вас работают бесплатные эксперты-консультанты!

Расскажите о вашей проблеме, и мы поможем ее решить! Задайте вопрос прямо сейчас!

  • Анонимно
  • Профессионально

Задайте вопрос нашему юристу!

Расскажите о вашей проблеме и мы поможем ее решить!

+